Максим (32) из Москвы. По образованию авиационный инженер, в прошлом фрилансер-удаленщик, с 2014 г. живет в Берлине. Работает веб-программистом в стартапе. Максим рассказал, как получил Blue Card несмотря на “непрофильное” образование. О поисках жилья без хорошего английского, о ценах в Берлине и плюсах работы в немецком офисе, о том как он нашел новых друзей…

 

© Фото из личного архива рассказчика

 

− Значит, меня зовут Максим. Родился в Москве, мне 32 года сейчас. Не женат, детей нет. Сейчас живу в Берлине, работаю веб-программистом, на PHP пишу… Живу в Берлине с октября прошлого года. То есть на сегодняшний день − чуть больше года. Живу один, семьи нет, девушки нет. Так, в принципе живу один… У меня история, на самом деле, действительно очень простая. Мой бывший коллега, с которым мы работали три года назад в Москве, Артем, уехал в Германию несколько лет назад. Сперва, он переехал в Дюссельдорф, потом оказался в Берлине. И когда он оказался в Берлине, им нужны были сотрудники. Он предложил мне попробовать. Я попробовал, у меня получилось. И поэтому я оказался в Берлине. То есть, у меня вообще не было никаких поисков работы. У меня был один вариант, я его попробовал, получилось, и я переехал.

− Когда ты осознал, что хотел бы поработать, пожить за границей?

− Такое было всегда. Куда-нибудь уехать – это именно мое. Я не уверен на счет другой страны, но, вот, пожить в другом городе, в другом месте – это появилось где-то в 24 года, в период ближе к окончанию университета, где-то в районе 2007 года. Я никуда практически не ездил, только к бабушке на море в Новороссийск. Поскольку я не работал, у меня не было отпусков. Ну, был летний период, но я всегда проводил его в Москве. Я помню, что в тот период у меня не было даже никаких мыслей по поводу того, чтобы куда-то поехать. И только когда я стал работать уже после института, когда у меня первый раз случился отпуск… То есть я долгое время работал, и даже про него не спрашивал. А потом оказалось, что у меня есть отпуск и мне надо было решать, что мне с ним делать, куда мне ехать. И вот после этого, на самом деле, все пошло наперекосяк, если так можно выразиться. После этого я стал интересоваться, что происходит, куда можно поехать, что где интересного. И оно очень как-то быстро прогрессировало. Первого отпуска я вообще не ждал, а вот второго, третьего и всех остальных – это было то, ради чего я начал работать. Ради следующего отпуска.

Проблема всегда была одна и та же – я плохо знал и сейчас плохо знаю английский язык. И я, вот, все думал о том, что хорошо бы куда-нибудь поехать поработать или пожить где-нибудь в другой стране. И всегда была одна и та же проблема, одна и та же отговорка – я сейчас выучу язык, а потом я начну искать работу. И оно тянулось из года в год. И как бы периодически я начинал его учить, но … Но всегда это ничем не заканчивалось. Можно сказать, что никаких, поскольку английский я учил во многом из-за того, что он мне нужен по работе. То есть я его учил не из-за того, чтобы  поехать куда-то учиться. Просто я понимал, что он мне нужен по работе, поэтому я его учил. Но для работы нужен довольно низкий уровень, поскольку словарный запас везде используется более-менее один и тот же и, в принципе, достаточно того уровня, который я выучил тогда в Питере. Достаточно для работы, но недостаточно для общения. Позже, когда я вернулся из Питера, я два или три раза занимался с другими преподавателями. И с мыслью о том, что, может быть, когда-нибудь что-нибудь я попробую, куда-нибудь уехать, но серьезных никаких попыток не предпринимал. Но мысль эта уже была, что было бы здорово. Я всегда смотрел на программистов, которые уехали в другую страну, и где-то в чем-то я им завидовал, и понимал, что, вот, может быть, я бы мог хотя бы попробовать, если бы не язык.

А здесь просто, поскольку толчок пришел извне, возможно, он мне потому и предложил, потому что он знал, что я всегда «на чемоданах», я всегда с удовольствием попробую. Более-менее я знал его уровень английского. На тот момент, когда мы работали вместе, у нас были корпоративные занятия английского, [мы)) учились в одной группе. То есть я представлял, что мы с ним более-менее на одном уровне. Компания, в которой он приглашал попробовать свои силы, международная, поэтому основной язык был немецкий и английский, что очень сильно упрощало задачу в моем случае. Да, в моем случае я не искал работу, у меня не было каких-то долгих поисков. У меня был один вариант. Этот вариант получился, и я приехал.

− Расскажи, пожалуйста, про свое образование.

− Учился в Московском авиационном институте на инженера, а не на программиста. Аэрокосмический факультет, кафедра… сейчас не помню названия кафедры. Мое мнение, что, к сожалению, вот то образование, которое я получил, это немножко была вода, и как бы базу нам дали сперва хорошую, математическую, а потом, вот, пошла какая-то… что-то непонятное. Я помню, что где-то на четвертом, на пятом курсе у меня отношение к учебе было уже очень прохладное. Я понимал, что тройку мне поставят, а знания… А знания мне по сути… на тот момент я этим… это была не главная цель. Я этим не очень интересовался. Главная цель была, как у многих – не ходить в армию. Изначально так сложилось, что надо идти в институт. А раз надо, то хорошо, идем. Окей, пришли в институт, но цели – именно получать знания в тот момент у меня не было. Я сейчас об этом, в общем-то жалею, но в тот момент… У меня получилось закончить этот университет, но я понимаю, что в 2007-м я оттуда вышел с довольно ограниченным багажом знаний и по программированию у меня не было базы никакой. У нас единственный предмет, который нам преподавали, был Fortran, поскольку аэрокосмический факультет, там это используется.

Да, это единственное, что я знал. Потом, где-то начиная с курса четвертого я начал делать какие-то сайтики. На самом деле это совершенно случайно получилось, потому что я просто взял у младшего брата, который на три года меня младше… У него был учебник для 11-го, по-моему, класса…

Я был на втором или на третьем курсе института. У моего брата был учебник за 11 класс, что-то типа «Информатика». И там были простейшие примеры, как сделать веб-сайт. Самый простой  HTML самый простой CSS. Я что-то там делал, из этого что-то получилось. Потом я ради интереса, ради практики решил сделать сайт своему дедушке. Дедушка когда-то давно писал стихи. Хорошо, я сделал ему сайт. Сперва сайт на «народ.ру»: 10 страниц – 10 стихов. Все… Мне все понравилось, я что-то там нарисовал в фотошопе. Потом следующая серия была… Я сделал опять сайт своему дедушке, просто уже не на «народ.ру», я уже как-то там сам что-то сверстал, что-то нарисовал. Потом совершенно случайно кто-то узнал, что я что-то там сделал, предложили мне за 100 долларов сделать сайт одной театральной группе для детей. Мы целый месяц с ними выбирали фотографии, что-то верстали, какие-то статьи писали… Они писали, я это размещал. В конце я им сдал этот сайт. Они сдали мне 100 долларов и я понял, что на этом можно зарабатывать.

Потом пошли разные студии. Сперва одна студия, совершенно непонятная, но для первой работы, для того, чтобы набить руку, понять, как это работает, что вообще, о чем речь – это было замечательно. Не помню, полгода или девять месяцев я там… просидел, делал какие-то сайтики, что-то верстал, что-то рисовал… То есть человек, который делает все то, что называется веб-мастер…Что такое студия? Имеется в виду директор и два веб-мастера вроде меня. Директор берет заказы ото всех, а наша задача сделать сайт… Максимально быстро и совершенно не оглядываясь на качество. Но в тот период это именно то, что надо было. Там и цены были довольно смешные, насколько я подозреваю…

Я еще учился. Это, по-моему, был мой четвертый курс, то есть 2006 год, или может быть конец 2005-го. Это была первая работа. Когда я пошел на следующую работу, я уже понимал, что к чему, как делаются сайты. Я уже понимал, что один человек должен рисовать, другой – верстать, третий – программировать. Я уже более-менее представлял, что из этого мне нравится, куда я хочу двигаться. Конкретно программирование меня интересовало. Поэтому следующая работа была уже только программирование. Это тоже была веб-студия… Дальше была серия работ более-менее похожих на эту. Одна студия, другая. Третья работа была тоже веб-студия, но уже в Санкт-Петербурге. Я закончил институт, каким-то образом у меня получилось избежать армии. И я оказался в Петербурге. Это был октябрь 2008-го. Я полтора года там жил. В течение года работал там программистом. Тоже в веб-студии. А потом я решил попробовать себя как фрилансер. И полгода еще я работал, как фрилансер-удаленщик. Где я искал заказчиков? − С этим мне было проще, я не искал заказчиков, поскольку мы с коллегой нашли одного единственного заказчика в Москве, и работали на него за фиксированную оплату по удаленке. Тематика – о путешествиях. «Командировка.ру» − до сих пор, наверное, существует. Очередной портал о путешествиях, о билетах и гостиницах, отзывы и все на эту тему. Проект был довольно сложный, он был ужасно запущенный и я тратил реально все свое время, сидя дома. В тот период, поскольку не было круга общения какого-то большого, я выходил на улицу, только когда мне нужно было заниматься английским с репетитором, либо когда нужно было сходить за продуктами. Очень много я в этом режиме работал. Причем, я понимал, что продуктивность, на самом деле, она где-то близка к нулю в таком режиме, но реально поделать ничего не … Как-то сложно было вырваться. Ну, у меня и сейчас те же самые проблемы, поэтому я сейчас с фрилансом очень аккуратно. Стараюсь не браться вообще. Это, с одной стороны, интересный опыт. Это надо было обязательно попробовать, надо было понять, что это.

История с Питером у меня закончилась очень просто. В начале 2010 года оказалось, что у моего папы рак. К концу февраля 2010 года отец умер и в этот момент я понял, что нужно возвращаться обратно в Москву. В Питере ничто не держало. Весной 2010 года я вернулся в Москву. Дальше была еще одна работа в веб-студии программистом. Дальше еще одна, уже не в веб-студии, но, так или иначе, программистом. Последняя работа в Москве – это был портал mamba.ru. Мне там, в принципе все нравилось, и я бы оттуда вряд ли когда-нибудь сам ушел, без каких-то серьезных толчков извне. И вот таким серьезным толчком извне как раз и стал тот факт, что коллега с одной из бывших  работ,  предложил попробовать к ним.

Артем, коллега, с которым мы работали несколько лет назад вместе, и который уехал в Германию несколько лет тому назад. Да, где-то июль или август 2014-го, скорее июль. Первое собеседованием было с ним. Просто я ему рассказал, чем я занимался на последней работе. Он мне рассказал про фирму, где он сейчас работает, и куда он приглашает попробовать свои силы. Ну, поскольку с ним мы до этого работали, то тут все было относительно просто. Он примерно представлял, что я могу, что я не могу.  Следующее собеседование было через пару недель после этого с Хенриком, их техническим директором, уже на английском, уже сложнее. Но в целом, как оказалось, все хорошо.

А потом, собственно, где-то в конце лета со мной связался эйчар-менеджер [кадровик, англ. HR-manager)) и сказал, что «да, Максим, Вы нам подходите. Все  замечательно, начинайте оформлять документы». И, то есть, у меня вот этого ощущения от того, что все, я переезжаю, оно у меня появилось, наверное, недели за три. То есть, оно появилось окончательно только в тот момент, когда я подал документы на визу, а до этого я был уверен, что сейчас что-нибудь сорвется, сейчас либо мой английский, либо мои профессиональные знания подведут, либо что-нибудь еще с документами будет не то. Потому что для того, чтобы подать документы на вот эту программу «блюкард» [«голубая карта», англ. blue card)), по которой я сейчас работаю и нахожусь здесь в Берлине, нужно иметь … Там несколько условий. Первое условие – это нужно найти работу, то есть нужно иметь контракт с определенным… с зарплатой выше определенного минимума. 48 000 евро в год до вычета налогов. После этой зарплаты считается «высокооплачиваемый специалист». Германия всячески старается привлечь высокооплачиваемых специалистов, чтобы с них собирать больше налогов. Это, вот, моя упрощенная картина мира мне так говорит. И поэтому, человек, у которого есть контракт на цифру, большую, чем 48 000 евро в год, при наличии профильного образования, имеет право подать документы на вот эту блюкард, и работать здесь по этой программе. Первое условие – зарплата, а второе – профильное образование, и все. Два условия.

− Но ведь твое непрофильное − ты инженер, а не программист, верно?

− Вот эту вот проблему я боялся, потому что мое образование непрофильное. Я заканчивал как инженер, а ехал работать, то есть, спрашивал визу рабочую как программист. И здесь были вопросы со стороны сотрудников посольства. Они просили перевод, заверенный моего вкладыша из диплома с указанием предметов.

Я человек, который обычно сникает и уходит. И здесь я уже был готов…. Ну, это не означало, что все, никуда не едешь, это просто означало, что мне нужно приготовить больше документов. К счастью, там получилось все решить прямо в посольстве без переводов. Я просто начал задавать наводящие вопросы «Нужна ли вам…?», «Когда вам это надо?», «До скольких вы сегодня работаете?», «Должна ли это…?», «Этот перевод, должен ли быть он нотариально заверенным?», потому что большая разница все-таки между обычным переводом и нотариально заверенным. И так далее, и так далее. Он эти вопросы уточнял у кого-то, видимо, из своих начальников. И в какой-то момент он сказал: «Мы можем это проверить прям сейчас, тут нет проблемы». Мы просто пробежались по списку предметов.  Так или иначе, в списке оказалось больше предметов, чем я ожидал, которые связаны с программированием. То есть, всю математику так или иначе можно отнести всегда к программированию. И, к счастью, там нашлись несколько предметов, связанных с математикой, статистика, тоже программирование, плюс туда же я приплел электротехнику, которая очень конечно далека от программирования, но… В результате там оказалось 6-7-8 предметов, которые можно отнести к программированию. И он сказал: «Хорошо, документы приняты!» и все…

Через несколько дней я получил визу с возможностью работать. Тут был немножко непростой момент с работой, поскольку я… С одной стороны я не хотел до последнего говорить на своей текущей работе, что я увольняюсь, потому что у меня было ощущение, что сейчас что-нибудь сорвется, сейчас обязательно что-нибудь сорвется и все. А с другой стороны все случилось довольно быстро. Когда я подал документы, и через меньше, чем через неделю я получил обратный ответ, и немцы как бы здесь уже спрашивали: «Когда ты выйдешь на работу?». То есть вот этот вот момент получился очень скомканным. Последний рабочий день на последней работе в Москве был в четверг, а первый рабочий день в Берлине был в понедельник. То есть, на акклиматизацию у меня было ровно три дня. Изначально у меня были какие-то планы, какие-то намерения по поводу того, что я в пятницу утром прилечу, и в течение пятницы я найду какой-нибудь вариант с жильем, и в понедельник я уже пойду на работу там из какого-то места, из какой-то квартиры, которую я сниму за пятницу. Потом я понял… Довольно быстро я понял, что в моем случае нет, это нереально. Я искал жилье…. Месяца полтора я его искал и еще пару недель ждал, пока можно будет въехать. Все это время я жил сперва в одной съемной квартире. Просто квартира посуточно, то, что называется в России. Сайт на подобие airbnb.ru. Первая квартира была 30 евро в сутки, или 31, что-то около того. Хозяином был немец, который учился в Киеве, поэтому я его называл Юрой. Его настоящее имя было Юрген. Он представился Юрой, то есть он мне очень сильно облегчил процесс вот этого первого времени. Ну, не то, чтобы сильно, но немножко облегчил, то, что я мог с ним говорить по-русски. Там я прожил две недели. За эти две недели я пытался как-то искать другие варианты жилья в Берлине. В Берлине с этим может быть проблема, и для меня это была проблема большая найти жилье. Это отдельная история. То есть, вот первые две недели я жил в этой квартире. Потом одну или две недели, я, честно говоря, не помню, я жил в другой временной квартире. Там я платил чуть больше 40 евро в сутки. А потом я понял, что все-таки это дороговато, и надо как-то искать какой-то другой вариант. Следующий месяц я просто жил в хостеле. Это было самое мое долгое время проживания в хостеле, месяц. Они, сотрудники хостела, меня выручили. Я жил в разных номерах, но часто я там жил один в 4-х местном номере. То ли это был не сезон, то ли они просто знали, что я там живу и никого ко мне не подселяли. В каком-то смысле это был мой дом в течение месяца. Там платил дешево. Осень, в Берлине, видимо, не сезон. Там разные цены были от 14 до 20 евро, вот как-то так в сутки. Это было близко к моей работе, самый центр. Это был Веддинг [Wedding)), а работал я в тот момент в Митте [Mitte)). Все было бы удобно, все было бы идеально, дешево, близко, но это хостел. И, соответственно, периодически соседи, периодически  невысыпания и так далее.

То есть, я полтора месяца искал жилье, но потом нашел, и до сих пор живу в этом месте. Я доволен, но тут есть некоторые проблемы. Главная проблема в том, что дом старый и квартира холодная. И, вот, зимой я это понимаю и думаю, что это последняя зима, которую я живу в этой квартире. В следующем году надо искать новое жилье. Как я нашел эту квартиру? – «Иммобиленскаут». И я довольно много вариантов посмотрел. Просто, вероятно, у меня были очень большие, так сказать, требования. Потому что жилье в Берлине намного дешевле, чем в Москве, и я когда увидел вот эту вот разницу, у меня сразу требования выросли до небес, и я сразу же захотел все и сразу. Поэтому я очень долго выбирал, очень долго искал. В конце концов, я нашел вот эту квартиру и единственная проблема в том, что к тому моменту, когда я ее нашел, я был уже настолько уставший от жилья в хостеле, что я был согласен платить комиссию. В моем случае комиссия была чуть больше, чем тысяча евро. Сейчас я бы не стал эти деньги тратить. Есть много других вариантов, куда их можно потратить. Но на тот момент мне уже было все-равно. То есть я был согласен заплатить комиссию, лишь бы я, наконец, въехал, и наконец жил бы где-нибудь за пределами хостела.

Я плачу 514 евро за исключением электричества. Электричество сюда не входит, я плачу сам [отдельно)) за него. За электричество я плачу… платил 25 евро, а со следующего года буду платить 31 евро [в месяц)). И еще я плачу за газ, поскольку дом старый… 514 евро, плюс отопление, газ и электричество. За отопление я буду платить 50 евро со следующего года, за электричество я буду платить 30 евро [в месяц)).

− Слушай, а почему квартира холодная? Насколько я знаю, тепло можно регулировать краном на батарее?

− Да, можно. Ну, вот сейчас у меня все открыто на полную, поскольку сегодня выходной, я дома, и у меня все-равно…не жарко. 12-е декабря, на улице, не сказать, чтоб очень холодно. Может быть, градусов 15 на улице, может 10. Это просто старый дом. Тут окна, которые, видимо, еще при советской  власти ставились. Это не стеклопакеты. У окон холодно. Насколько я понимаю, хозяин эту квартиру сделал для того, чтобы сдавать. Вряд ли он тут сам бы жил. То есть, у меня нет желания как-то оборудовать, ремонтировать окна, делать их теплее, потому что я не знаю, как долго я буду жить в Берлине. У хозяина, видимо, нет желания, поскольку оно и так сдается.

− Какой у тебя сейчас, после года жизни в ФРГ, уровень языка? Как ты сам оцениваешь?

− Нет, к сожалению не скажу… То есть, я никогда не сдавал никакие курсы, никакие аттестаты, никакие экзамены по английскому. Мой уровень может быть достаточен для того, чтобы очень свободно общаться в баре с кружкой пива. Его в принципе, достаточно для того, чтобы общаться по работе, его более чем достаточно, чтобы общаться в путешествиях. Но для того, чтобы общаться на какие-то узкие темы – нет, тут уже начинаются проблемы, переспрашивания, жестикуляция или заглядывания в телефон. То есть, я могу свободно общаться на общие темы.

− Ты работаешь в офисе пять дней в неделю по восемь часов в день, правильно?

− Да, правильно. Но работа программиста, она очень часто подразумевает того, что не восемь часов, а больше. Это было везде, и в России. В России во всех фирмах, на любых уровнях – это всегда было: переработки, иногда и выходные. Ну, вот здесь то же самое. И я очень не люблю работать за пределами офиса. То есть, это бывает хорошо, я даже люблю работать в кафешке где-то, но все-равно вот, проблема с организацией есть, я это понимаю и предпочитаю работать из офиса и работать все-таки на фирму просто потому, что я не думаю, что в моем случае возможно какое-то свое дело или какой-то постоянный фриланс. Просто я понимаю, что будут большие проблемы с самоорганизацией, с мотивацией и вот так далее. Как я уже говорил, мой опыт работы удаленно, на самом деле очень тяжелый. Здесь в Берлине у нас есть возможность …. Можно просто попросить, если плохо себя чувствуешь, но не хочешь идти к врачу, или если тебе надо, допустим, дома кого-то встретить, или кто-то к тебе придёт, что-то чинить в течение дня, мы просто тогда говорим, что я буду работать сейчас дома. Иногда я так работаю, и для меня, к сожалению, это очень тяжко. То есть, в офисе работать я могу, а вот дома … Есть хорошая поговорка, что человек когда начинает работать дома, он сперва работает дома, а потом начинает жить на работе. Вот это мой случай. На работе в 6 часов ты знаешь то, что твой рабочий день закончился. И даже если ты работаешь дальше, все-равно ты понимаешь то, что сейчас настанет какой-то момент, когда ты оденешься, уйдешь на улицу – все, рабочий день закончился. А когда работаешь дома – это по-другому, потому что в течение дня ты постоянно то в туалет, то на кухню, то еще что-то. И когда случается [на часах)) шесть часов, ты понимаешь, что на самом деле сделал не так много. «Но я же дома и не буду тратить время на дорогу, так что я могу еще немножко поработать». В результате это все может закончиться за полночь. Внутреннего механизма, который бы регулировал это, у меня, к сожалению, нет… Либо он очень сильно атрофирован. И поэтому… Поэтому я очень аккуратно отношусь к работе за пределами офиса…Чем занимается фирма? Фирма – это стартап, которых здесь в Берлине очень много. Стартап занимается финансами и кредитованием. Я не уверен, что знаю, как это называется – это негарантированное незащищенное кредитование. Что-то среднее между сайтом www.kickstarter.com и обычным банком. То есть, схема, которая работает с обычным банком − люди дают деньги банку, банк эти деньги раздает бизнесменам, предприятиям, тем, кому нужны деньги. И берет проценты с тех, кому дает деньги и дает процент тем, у кого берет деньги.

Мы занимаемся на самом деле ровно тем же самым. Единственная разница в том, что люди, которые дают деньги банку, они ничего не знают о том, куда идут деньги дальше и в случае, если проект, который взял деньги, прогорел, это проблема не инвестора, не того человека, который дал деньги, это проблема банка. В нашем случае, инвесторы, которые дают деньги, они дают на конкретный проект. И если этот проект не выстрелил, если он прогорел – это проблема инвестора. Сайт называется www.fundingcircle.com

− Какое у тебя персональное отношение к твоим обязанностям?

− У меня, как и у любого человека, который не немец, у меня было очень много стереотипов по поводу Германии и, вот, один из стереотипов был о том, что немцы – это такие роботы, у которых все вот как-то по полочкам. Что называется немецкие автомобили – это  знак качества. То есть, все, что немецкое – это все очень четкое, очень структурированное. И поэтому для меня немножко  шоком было вот оказаться здесь  и начать работать в том ритме, в котором мы сейчас работаем. Потому что фирма была очень молодой, она и сейчас молодая и вот эти внутренние процессы, они были очень неотлаженные. Они и сейчас очень неотлажены. По сути, то, что происходит в нашем отделе – каждый программист занимается всем. Но чуть позже я понял, что эта проблема не немцев. Вероятно, в других фирмах вполне возможно совсем все по-другому. Это не проблема, это просто особенность того, что проект молодой, это стартап, поэтому он очень сильно зависит от энтузиазма сотрудников. И вот тот внутренний хаос, который иногда происходит внутри нашего департамента и, возможно, внутри в целом фирмы – это просто следствие того, что фирма молодая, еще процессы все не отлажены. Но поначалу мне довольно тяжело было с этим работать, потому что в России всегда было одно и тоже. Я как программист получал задачу, и я ее делал. Это все, что от меня требуется. Здесь нет задачи, мне никто ее не дает. У нас есть пул задач [общий фонд, общий котел, англ. pool)) и ты просто берешь из них. Но вот чего мне здесь не хватает – в нашей работе никто не расставляет приоритеты. И  мне это было непонятно и необычно, потому что я не ожидал такого от немцев. Но, а в целом – это тоже одна из тех работ, откуда ни в коем случае не хочется уходить. То есть, мне все нравится. Коллектив молодой, очень интернациональный. Какие национальности в коллективе? − Конкретно в нашем отделе [всего работников)) человек двадцать. Половина, может чуть меньше, человек восемь, русскоговорящие из России и Украины. Они все живут здесь, за исключением двух немцев, местных. У нас есть одна сотрудница, которая училась в Воронеже, немка. То есть она говорит по-русски, но она немка. Мне это было очень необычно. И был еще один коллега, который моложе меня, но, который некоторое время тому назад выучил русский язык. Просто это его было хобби, он любит Россию, он жил полгода в Москве. То есть, вот даже два русскоговорящих человека, которые немцы. А остальные – это Россия и Украина. Почему-то нет ни одного сотрудника из Белоруссии, не очень понятно, почему. Никто к нам из Белоруссии не просится. Возможно, у них эта волна пошла уже на спад. А из Украины и России очень много. Все они также живут в Берлине, как и я. В другой части фирмы, там только два или три человека русских. А остальные… В нашем отделе, например, один парень из Франции, один парень из Испании, один из Египта и две девушки из Румынии. Немцы, как ни странно, тоже присутствуют (улыбается). Но в нашем IT-департменте среди программистов, все-таки ни одного программиста-немца у нас нет.

− Какой климат на работе? Какие отношения с коллегами и с начальством?

− Вот в этом плане все идеально. Прям, можно сказать, лучше не бывает.  Настолько хорошо, что даже плохо. То есть, я понимаю, что для работы это иногда может быть даже минусом. Когда все друг другу друзья, это иногда имеет и негативные стороны.  То есть отношения действительно очень хорошие.  Коллектив более чем молодой. Начальство… Начальство действительно, настолько понимающее,  что иногда это даже плохо, мне кажется.

Сравнима ли зарплата с московской? Да, однозначно она была сравнима. Ну, поначалу это были плюс-минус те же самые деньги, что я имел в Москве. На тот момент, когда я ехал в Берлин, курс был, по-моему, 46 или 47 рублей за евро. Здесь я стал получать чуть-чуть больше,  если пересчитать. Но с текущим курсом, я получаю значительно больше. В целом, зарплата на самом деле на уровне, ну насколько я понимаю, программиста. Зарплаты в IT в Москве были [Максим делает ударение на «были»)), такие же, как и в Европе, как в целом по миру. Потому что сейчас они конечно значительно меньше.

− Как тебе стоимость жизни в Берлине, цены на жилье, продукты, на все остальное?

− Как мне кажется, тут дешевле. Значительно.  Ну, не значительно, но первое, что меня очень сильно обрадовало, это цены на жилье. Поскольку в Москве за 600 евро жить где-то в хорошем месте, в однокомнатной квартире, недалеко от метро, в центре – довольно сложно, как мне кажется. Это должен быть какой-то очень удачный вариант. На самом деле про жилье нужно сказать по другому − в Москве, чтобы снимать в хорошем районе однокомнатную квартиру мне пришлось бы отдавать процентов сорок от своей зарплаты, а в Берлине люди отдают 20-25%. К счастью, Пренцлауэр Берг [Prenzlauer Berg)) – это довольно близко к центру, однокомнатная квартира, балкон, высокие потолки, все замечательно, за исключением некоторых минусов, все замечательно. То есть, вот это первый момент, здесь дешевое жилье. Что для меня важно – бары, кафе, рестораны, где я провожу свой досуг довольно часто. Здесь это если не дешевле, то на том же уровне.  Но, как мне кажется, что возможно даже и дешевле, чем в Москве.  И что мне нравится в Берлине, что касается баров, ресторанов, уровень цен  везде один и тот же.  То есть, можно попить пива где-то на окраине  за 3-4 евро кружка пива, и ровно те же самые деньги заплатить в самом центре. В Москве это совсем не так, в центре в хорошем ресторане цена будет в два раза дороже, чем где-нибудь, далеко от центра.

− Ты уже прожил Германии полтора года. Назови, пожалуйста, две вещи, которые тебе очень нравятся в Германии, в Берлине, по сравнению с Россией, с Москвой. И две вещи, которые очень не нравятся, или, скажем, меньше всего нравятся?

− Ой, сложный вопрос. Возможно, я не смогу на него ответить. У меня очень плохо с фантазией, когда нужно что-то ответить (улыбается). Значит, что не нравится. Тут относительно просто. Первая вещь – мне ужасно не нравятся цены на проезд и цены на интернет, на связь. Ужасно не нравится то, что  все контракты вот на мобильный телефон, они на пару лет. То есть, в Москве за телефон я платил 300-400 рублей как человек, который не пользуется телефоном, не разговаривает по нему. Здесь в том же режиме, не разговаривая по телефону, я плачу 30 евро в месяц, и я не могу от этого отказаться, поскольку у меня контракт на два года. Вот, это те моменты, после которых начинаешь любить Родину. (Смеется) Следующее, что не нравится после цен на проезд и цен на интернет… Сложно сказать, что мне еще не нравится, секунду… сильно не нравится то, что в воскресение закрыты магазины, парикмахерские и даже некоторые кафешки. Это беда. Не знаю, видимо у меня до сих пор еще конфетно-букетный период вот с этим городом, с этой страной, чего-то такого, что бы меня раздражало и что бы мне не нравилось – нет, я не могу назвать больше ничего. Назвать, что нравится? В первую очередь, почему мне нравится сейчас тут жить – город более, чем интернациональный. Это все-равно скатывание к вопросу, что Берлин не Германия, но Берлин очень интернациональный город, то есть я не чувствую себя здесь приезжим. Город очень молодой, кроме этого тут, скажем так, очень приятно ходить по барам, по ресторанам. Это очень доступно и это, как сказать… это доступно и очень интересно. И тут миллион маленьких кафешек, таких маленьких баров, ресторанов, в которых можно каждые выходные разведывать что-то новое, ну, собственно, чем я и занимаюсь в последний год. Это первое, что нравится, а второе, что сильно нравится то, что люди спокойнее, добрее и менее агрессивные. например слово «извините», не расценивается как проявление слабости, как это часто бывает в России. Что еще нравится, тоже относительно просто в моем случае. В последнее время я довольно сильно увлекаюсь бегом, особенно с тех пор, как перебрался в Берлин. И здесь вот по части спорта, по крайней мере, для бегуна, инфраструктура, и здесь это намного удобней. В Москве я тратил на бег намного больше времени, и я просто бегал немножко по-другому. Если б я захотел бегать в Москве так, как я бегаю сейчас, то есть по траве, по стадионам – это было бы намного сложнее. Я не уверен, что я бы вообще смог это делать. В Берлине тот же стадион у меня рядом с домом, открытый стадион, на который можно прийти и без всякой записи просто в любое время, ну, за исключением времени, когда он закрыт по вечерам, или, когда там играют футболисты, можно просто прийти побегать. И таких стадионов по городу довольно много. В Москве это всегда была история для меня. Может сейчас, что-то изменилось, но когда я бегал, у меня были с этим трудности. Вот, как-то так.

Однозначно это [решение приехать в Берлин)) было правильное решение. У меня не было никакого стереотипа, не было вообще никаких представлений о Берлине, когда я сюда переезжал. Я здесь был один раз несколько лет назад как турист, три или четыре дня я здесь провел. Это был очередной город, в который я приехал, попил пива, погулял с друзьями и уехал отсюда… То есть, я ничего толком не успел понять про этот город, чем он отличается от остальных. Когда я приехал, когда здесь начал жить, до меня потихоньку начало доходить, насколько он молодой, я имею в виду люди [возраст людей)), которые здесь живут, насколько он интернациональный, насколько он живой. И вот в этот момент я окончательно в него влюбился. Может быть, правильным было то, что у меня не было никаких ожиданий. Нулевые ожидания – это залог успеха. Поэтому мне очень сложно будет отсюда когда-нибудь уехать, если я когда-нибудь решу, просто потому что я … Вот, за тот год, что я здесь живу, куда бы я не приехал, я везде сравниваю все с Берлином и мне все не нравится. Был в Париже, я приезжаю – там дорого. Был в Амстердаме, там скучно. Маленький, там некуда ходить. В Праге, еще меньше, еще скучнее. (Смеется). Ну и везде, куда я не приеду, мне всегда вот так. В последний раз, когда я был в Мюнхене, я там первый раз оказался, я уехал оттуда относительно пораньше, уехал утром, специально, чтобы приехать не в ночь [засветло вернуться в Берлин)), чтобы у меня было несколько часов, я смог прийти там в кафешку, почитать книжку или поторчать в интернете. Чтобы провести этот вечер в Берлине. То есть, сейчас у меня конфетно-букетный период с городом, мне все нравится…. То есть выбор был да, правильный. А насчет того, как долго думаю жить в Берлине?  Ну, поскольку у меня до сих пор нет ощущения того, что, вот, я уехал, эмигрировал из России, я больше не живу в России…, у меня до сих пор ощущение, что я … у меня затянувшийся отпуск с необходимостью работать в течение этого отпуска. Поэтому у меня еще нет ощущения, что я все, что я живу в Берлине, и я тут буду жить все время. Поэтому, с одной стороны, мысленно я еще готов к тому, что в любой момент по какой-то причине я отсюда уеду. Но никаких планов по поводу этого нету, это с одной стороны, а с другой стороны, просто в тот момент, когда я переехал, это оказалось намного проще, чем я ожидал, чем я рисовал себе это всю жизнь. И, вот, когда я переехал, когда это оказалось не так сложно, как я себе это представлял, у меня крылья моментально выросли и я там моментально начал рисовать себе… схему, куда я поеду в следующие 50 лет, где я еще буду жить. У меня на работе есть коллега из Франции, который за последние пять лет жил три года в Канаде, потом жил год в Австралии, жил год в Новой Зеландии и сейчас он вернулся обратно в Европу, но не во Францию, а в Берлин. Он тоже разработчик. Ну, вот когда я смотрю на него, мне хочется примерить этот опыт, и как-то вот мысли в эту сторону идут, но ничего конкретного. Я понимаю, что вот сейчас я однозначно не готов уезжать из Берлина и вряд ли буду в следующем году готов уезжать отсюда.

− Какой у тебя статус в паспорте, какой у тебя вид визы?

− Блюкард. Это программа, которая позволяет здесь работать и жить. То есть это не ПМЖ, не постоянное место жительства. Это просто «резиденс пермит» [вид на жительство, англ. residence permit)) Он на четыре года. Но если мои отношения с работодателем прекращаются, если теряю работу, мне нужно, либо срочно найти другую работу, либо покинуть Германию. Если мне продлевают контракт, и я остаюсь работать дальше, то этот блюкард точно также дальше продлевается. Если с работой все будет хорошо, то вряд ли придется продлевать блюкард, потому программа блюкард позволяет подать документы на ПМЖ раньше, чем… [срок ее действия закончится)). Она упрощает процедуру получения ПМЖ. Насколько я знаю, через 21 месяц можно подавать документы на ПМЖ. Единственное требование – знание немецкого языка. Я не знаю немецкий язык, поэтому мне эта перспектива, видимо, не светит. Вряд ли я успею выучить немецкий язык до достаточного уровня за оставшиеся меньше чем год, чтобы подать документы на ПМЖ. Но насколько я знаю, через 33 месяца по этой программе блюкард можно подать документы на ПМЖ без знаний языка. То есть, вот мой статус. Как-то так. Мой статус на самом деле заключается в том, что пока я здесь работаю, я могу здесь жить.

Хотел бы я получить немецкое гражданство? Один раз меня спросили, что я по этому поводу думаю. В качестве примера привели людей, которые меняют гражданство, потому что это сильно упрощает процесс потом передвижения по миру. Это действительно так. Да, с европейским паспортом значительно проще путешествовать, передвигаться. Но в тот момент я довольно быстро понял, что это, наверное, не та причина, ради которой я стал бы менять гражданство. Поэтому таких мыслей однозначно нету сейчас.

− На пути в Германию и непосредственно в Германии − какие были две самые большие трудности? И как ты их преодолел?

− Самая большая трудность – это однозначно первые месяцы здесь в Берлине. Поскольку уровень английского, на тот момент был значительно хуже, чем сейчас. Сейчас он тоже далек от совершенства, но тогда было совсем плохо. И как-то получать информацию на работе по-английски, и отдавать информацию по-английски было довольно трудно. И этот период, пока я входил в проект – он очень тяжело давался. Действительно тяжело, это, наверное, мое самое тяжкое вхождение в команду было. Во многом это было … хочу на это свалить (улыбается), во многом это было результатом того, что это стартап, ну, то есть, немножко бардак внутри. Но конечно, кроме этого, однозначно, мой плохой уровень английского языка. И тот факт, что я очень долго искал квартиру, то есть, мне приходилось все время уходить с работы, потом оставаться по вечерам отрабатывать. Этот вот период, когда живешь на чемоданах, работаешь, ешь где-то непонятно что, это довольно тяжкий период. Мыслей о том, что может вернуться [в Россию)) – мыслей таких никогда не было, однозначно, я не помню ничего такого. Но это очень нервное время было, этим временем я никак не наслаждался. То есть, вот почему я сейчас наслаждаюсь осенью, потому что прошлую осень в Берлине я просто был на нервах, у меня не было времени смотреть по сторонам, не было времени гулять как-то, наслаждаться городом. Сейчас я, вот, могу наслаждаться осенним Берлином. Другая трудность, даже не знаю. Человек без обязательств, мне кажется, живет без трудностей, вот это мой вариант (смеется). Нет, я не помню ничего, кроме вот этого бытового неудобства. Есть большая проблема с тем, что с одной стороны я очень медленно обрастаю новыми контактами, ну как сказать… Я очень долго привыкаю к людям и, пожив здесь больше года, у меня нет сформировавшегося круга  общения. Сейчас я нашел простой способ, как решать эту проблему по пятницам и по субботам − couchsurfing.com. Тут в Берлине очень много мероприятий, на которых собираются разные приехавшие. Таким образом, я решил проблему, вот, отсутствия постоянной компании, но, так или иначе, я понимаю, что проблема присутствует. Очень маленький круг общения – да, такая проблема есть, но она не очень остро для меня стоит, она просто такая хроническая болячка, которая немножко ноет, но не сказать, чтобы сильно. Других проблем не помню, если честно.

− На пути в Германию и непосредственно в Германии − что бы ты сделал по-другому, если б у тебя была такая возможность?

− Вероятно, я бы искал квартиру по-другому. Наверное, это был бы другой район. Мне просто нравится район Нойкёльн [Neu-Kölln)), у них есть река. Я и здесь искал реку. Когда я жил в Питере, у меня была река. У меня был балкон, и перед ним была река. Здесь я искал также – балкон, река. Сейчас у меня балкон есть, реки нет, поэтому я немножко не удовлетворён в этом плане. Что еще? Ну, какие-то бытовые проблемы, но это просто бытовые проблемы, поскольку я с ними до этого не сталкивался. Какие именно бытовые проблемы? – Я когда приехал, я не знал, как включить батареи. То есть, они были включены, но работали очень плохо. Я не знал, что из них нужно выпустить воздух после лета. Пришел хаусмайстер. Хаусмайстер – это аналог российского ЖЭКа. Это человек, который следит за домом. Если что-то не работает, надо его пригласить и он это починит иногда… То есть, часть его услуг, они включены в квартплату, а часть приходится оплачивать так. Хаусмайстер в Берлине – это один из тех, которые не говорят ни по-русски, ни по-английски.  Он не говорит по-английски, я не говорю по-немецки, поэтому пришлось объясняться «на пальцах». К счастью, позже оказалось, что тут два хаусмайстера, и второй из Молдавии. Ну, пришел хаусмайстер, выпустил воздух, батарея заработала. Когда разговаривал со своей мамой, рассказывал ей эту ситуацию, она говорит: «Так тебе надо было выпустить воздух». То есть все вокруг знали, а я просто, поскольку немножко «комнатное растение», я действительно никогда не сталкивался… Несколько таких вещей были открытием поначалу, от которых я сильно страдал, а решение оказалось очень простое. (Смеется).

− У людей всегда есть периоды «взлетов и падений», когда много сил и когда упадок сил, согласен? Эти периоды могут быть несколько дней, а у кого-то несколько недель, месяцев. Когда у тебя бывают такие вот периоды, что дает тебе силы их преодолеть, что тебе позволяет избежать хандры, желания забиться в угол или вернуться домой?

− Мне как раз дает силы вот этот вот процесс забивания в угол. Да, иногда бывает, когда я устаю – я жду выходных. То есть, я понимаю, что я уставший и мне не хочется сейчас никуда не идти там, не разговаривать ни с кем, не с кем. Если в течение выходных, то прийти в бар, кафе, взять кружку пива, книжку и провести вечер сам с собой. Вот это мой способ. То есть, в моем случае это лекарство. Я всегда так лечусь. Если я так день, два побуду сам в себе, потом у меня появятся силы и разговаривать, и делать, и сил прибавится. Просто нужно побыть немного наедине, недолго.

Какие были здесь для меня приятные сюрпризы? Ну, что-то было. Например, оказалось, что здесь можно попросить вычет налогов в конце года. За первый год существует довольно большая квота, то есть, за первый год возвращают много денег из налога. Как я об этом узнал? Коллеги… Относительно много русскоговорящих. Просто ребята уже это делали, и я пошел к тому же русскоговорящему финансовому консультанту, которого они посоветовали. И мне 2000 евро свалилось ни за что. А что еще? Ну, вот то, что я открыл для себя эти, вот, регулярные встречи с людьми, это тоже был огромный подарок, потому что, хоть я и люблю проводить время сам с собой, но, вот, иногда, когда пятница или суббота вечером тебе некуда пойти… То есть, куда идти – пожалуйста, но тебе не с кем поговорить – это была большая проблема одно время. А потом я вдруг  увидел, что я живу в районе, в котором регулярно проходит много всего интересного, и можно просто прийти в бар, взять кружку пива и заговорить с первым попавшимся человеком, а когда тебе надоест с этим человеком говорить, или ему надоест с тобой говорить, просто идешь и разговариваешь со следующим. Начиная с того, откуда ты приехал, что ты здесь делаешь, куда ты собираешься дальше… И дальше по всем пунктам. Это одни и те же вопросы, но очень хорошо разминает мозг и хорошо расслабляет.

Из того, что «свалилось на голову», что очень приятно порадовало, – я в какой-то момент узнал, что у меня рядом с домом есть стадион, по которому можно бегать. То есть, я, когда приехал в Берлин, для меня это было большой проблемой − найти подходящее место для бега, а бегаю я много. И я тратил довольно много времени на то, чтобы просто бежать в правильном месте. А потом оказалось, что меньше, чем 700 метров от моего дома находится стадион, который открыт и… ну вот это был очень большой подарок, и просто свалился на голову.  Когда я выбирал жилье, у меня не было такого требования, но оказалось очень удачно.

− Многие работники в IT-индустрии, понимают, что айтишникам уехать в какую-то другую страну не так уж и сложно. И, вот, они хотят уехать, но не знают, как им это желание реализовать. Что бы ты им посоветовал? Две самых важных вещи, которые следует сделать в первую очередь, чтобы «процесс пошел»?

− Первый совет – пробовать. Вот, надо начинать пробовать и это, правда, окажется легче, чем ожидается. Это не будет легко, но это будет и не тяжело. Это более, чем возможно. Если я переехал, то это однозначно, возможно, и айтишнику… Если айтишник знает язык, если он достаточно квалифицирован, по крайней мере в Берлине, айтишника, ну, вот, того же программиста «php-шника», как я.. они очень востребованы здесь. Что еще? Ну, на самом деле это главный момент и … Что еще? Опять реклама тому же Берлину – здесь интересно. Некоторые из моих друзей думают об этом, но пока еще не решаются, но об этом думают, спрашивают: «Будет ли тут интересно? Что они тут будут делать?», и так далее… Тут более, чем интересно. Берлин более, чем молодой. И я думаю, что это просто очень интересный опыт жить за пределами своего города, своей страны… В общем, главный совет – пробовать! А второй… Второй, конечно, учить язык (улыбается). Ну, вот я, например, не начал учить немецкий язык. То есть, даже в Берлине, где 90% людей, а может и 95 говорят по-английски, все равно возникают ситуации, когда надо знать немецкий, и для меня это проблема. Например, сложно записаться к врачу. Все врачи говорят на английском, большая редкость – врач, который не говорит на английском. Но у каждого врача будет секретарша, и секретарши никогда не говорят по-английски. И это огромная трудность пробиться к врачу. Или разговаривать с полицейским, если вдруг, не дай бог, придется. Ну, или с тем же гаишником. Или разговаривать там, вот, с хаусмайстером. И в госучреждениях тоже люди немножко другого склада характера, склада ума. Английский язык  − это, как бы не их конек. То есть, иногда случаются проблемы и знание языка, конечно, может [их)) облегчить. Но, ни в коем случае я не призываю ставить это как ограничение, потому что, как минимум в Берлин ехать, не зная немецкого, однозначно можно.

В конце каждого интервью я всегда спрашиваю: «Посоветуйте три книги, которые в вашей жизни настолько понравились и впечатлили, что вы готовы рекомендовать их всем и каждому». Какие три книги ты мог бы порекомендовать?

Ну, я не уверен на счет того, чтобы рекомендовать их любому… Ну, вот… «Три товарища» − первая. Потом значит, из последнего, что мне очень сейчас вспоминается, всем советую – «Очевидец Нюрнберга», про вторую мировую войну, про процесс… И, например, «Битва за космос» − это про американских летчиков-испытателей, про людей с железными нервами. Она тоже очень интересная. Это может не все, но вот из того, что первое приходит на ум, это вот такие…

− Наша встреча подходит к концу, если я чего-то не спросил, а ты хотел бы дополнить, пожалуйста, сейчас последний шанс.

− Вряд ли я что-то дополню. Я удивлен, что я сумел проговорить целый час, потому что обычно моя история укладывается в три минуты. По-моему, я все рассказал. (Смеется) Вряд ли что-то… что-то расскажу еще. Вряд ли что-то смогу припомнить. Вот разве что вот опять же, повторяю это слово – пробовать. Надо обязательно рассылать резюме, надо обязательно пытаться, стараться, искать. Просто если, вот, не попробовать сейчас, то потом будет очень сильно обидно. Особенно, мне кажется, программистам – ну, надо пробовать. Если есть желание и возможность… Возможность, получается есть. Раз ты программист, говоришь на английском, если у тебя есть желание, то надо обязательно пробовать. Потому, что потом будет ужасно обидно. И то же самое, касается, так или иначе, людей творческих. Ну, я не разбираюсь насколько люди творческие, чем они отличаются, но я знаю, что в Берлине очень сильно, как сказать, тут сплошные хиппи… Я не знаю, чем они зарабатывают здесь на жизнь, но они это делают. И, вот, тот же самый совет – надо пробовать. Я знаю, что это возможно, что люди сюда переезжают… И это очень близко от Москвы, от России, по крайней мере западной части России. То есть, собрать вещи и уехать обратно можно в любой момент. Если такая возможность есть, если есть желание, то этим надо обязательно пользоваться. Вот мой совет!